Мои любимые учителя

Автор: Alexandr вкл. . Posted in Народные вести

Мои любимые учителяУчителя. Они были действительно учителя. Учили не только грамоте, но и жизни, поэтому так любимы и так памятны.
Я ещё не пошла в школу, не видела своей первой учительницы, а мне уже все завидовали, что пойду учиться к лучшей учительнице школы. Ею была Баранова Елизавета Михайловна, дочь наших знаменитых учителей Краевых. Всегда спокойная, ласковая. Не было случая, чтобы на кого-либо повысила голос. Она и сейчас как будто стоит перед глазами: высокая, стройная, с косой вокруг головы. Как я её любила!
На то время у неё было три дочери. Со старшей, Люсей, я вместе училась, сидела за одной партой. Конечно, та умела уже и читать, и писать, а мы, дети колхозников, многие даже букв не знали. И я тоже. Люська не зазнавалась, Елизавета Михайловна её ничем не выделяла, но я решила, что её догоню в учёбе. Как я старалась, только чтобы Елизавета Михайловна меня похвалила: пройдя три километра до дома, садилась учить уроки, если задачки не получались, заставляла маму будить меня в четыре часа утра, ревела да решала. Мама, меня жалея, советовала сходить к старшим девчонкам, а я упорно решала сама. И Люську я догнала. Была тут заслуга моей любимой учительницы: она поощряла, помогала. Если по какой-то причине мы пропускали уроки – терпеливо занималась после уроков. А класс у нас был необычный: четыре девочки – остальные мальчишки. Она всегда была с нами, никогда не уходила на переменах. По утрам девочек причёсывала, следила, чтобы мы не уходили одни до своих деревень.

Муж её, Баранов Иван Андреевич, уже уехал куда-то в город ,а она с детьми осталась, чтоб доучить нас и выпустить. Ей присвоили звание «Заслуженный учитель России».
Всю жизнь Елизавета Михайловна снилась мне во сне.
В пятом классе преподавала математику Павла Ивановна Волкомурова. Это моя вторая любовь. Она была женой директора нашей Борковской школы Волкомурова Алексея Петровича. Были они такие молодые, такие друг в друга влюблённые. Встречаясь в школе на виду у детей, всегда взглянув друг на друга, - обязательно улыбались. А были они такие разные: он высокий, от этого чуть сутулый, она – небольшого роста, как статуэточка ладная, с лёгким тёмным пушком над верхней губой, тёмные кудрявые волосы заплетены в косу, свободно лежавшую вдоль спины.
Уроки вела всегда с улыбочкой, тихим голосом объясняя новый материал. Я училась у неё на одни пятёрки, успевала на уроках выполнить и классный материал, и домашнее задание.
Летом Волкомуровы уехали в Волгоград. Перед этим сфотографировались на память с учениками всей школы. Эти фотографии хранятся во многих семьях.
Как звали следующего директора школы – я не помню, но хорошо помню его дочь Ирину – преподавателя математики. Была она очень молодой, красивой и, наверное, не имела специального образования. Стоило ей прийти на урок, как все мальчишки словно с ума сходили, и каждый урок кончался её слезами и сорванным занятиями. Приходил её отец (директор), внушал, что она молодая, ей надо помочь, брал с нас слово вести себя хорошо. Но начинался урок, и всё повторялось снова.  Потом, уже в зрелые годы, один из одноклассников сознался, что это была его первая любовь, и как только она входила в класс, он забывал все данные слова и начинал куролесить, лишь бы она обратила на него внимание. Такое творилось со многими мальчишками. Промучившись полгода, директор с семьёй уехали. Мы остались без математика. И тогда вышла на работу Нина Алексеевна Краева: «Я Лизиных детей не брошу». Я слезла на тройки и двойки. Однажды она меня спрашивает: «Я быстро говорю, ты не успеваешь уловить новый материал?». Опустив глаза от страха, я сказала: «Да». С тех пор, объясняя новый материал, всегда смотрела на меня – поняла ли я.
А сейчас о Марии Васильевне Анцыгиной.
Класс наш был особенный: самый маленький, всего 21-22 человека даже после того, как влились в наш класс ученики из Лесниковской школы (остальные классы были по 30-40 человек), девочек было в разные годы 4-7, остальные- мальчишки, да ещё какие! Были такие второгодники-третьегодники, которых догнали их младшие братья и сёстры. Не класс, а банда. И справлялась с нами только одна Мария Васильевна. Сколько раз, измучившись, уходила с классного руководства, но даже мужчины наш класс бросали, и снова приходила она. И класс немного успокаивался.
Была она особенная : молодая (28-31год), подвижная, уверенная, весёлая, не злая, какая-то своя. Даже когда сердилась на нас и ругала, это было не обидно. Да и шалости наши были не жестокими, не злыми: приходит учитель в класс на урок, а там сидят 4 девочки и портфели – мальчишки вылезли в форточку и убежали. В наше время мальчишки не были упитанными – сумки их не пролезли в форточку, а они пролезли. На следующий день Мария Васильевна оставила нас после уроков: «Будете сидеть, пока не сознаетесь, кто это придумал. Вас, девочки, я не спрашиваю. А я рядом, в учительской, буду проверять тетради».
А как она умела смеяться! Заразительно, от души.
Вот мы едем весной на лодках в лес (1,5 км) сажать сосенки на пустых делянках. Это так здорово. В обед садимся есть : в одной стороне парни и поодаль с Марией Васильевной девочки. Валька кричит брату: « Тебе надо соли, ведь у тебя два яйца есть?!». Мы ещё не успели ничего сообразить, а Мария Васильевна от хохота легла на землю. Я не знаю, от чего мы сильнее смеялись – от Валькиного ляпа или заразившись от Марии Васильевны смехом.
Или ещё. Идёт урок географии. В классе тихо (на её уроках баловаться не смели). Она рассказывает о Сибири, а на задней парте сидит Шурка, смотрит в окно и о чём-то думает. Она его спрашивает: «Так как этот город называется?». Сосед по парте (наш классный юморист) подсказывает: «Чита». Конечно, если бы Шурка сделал правильное ударение, ответ был бы правильным, но он повторил подсказку соседа с ударением на «и». Именно такое прозвище было у девушки, которая любила Шурку. Мария Васильевна мгновенно в хохот, мы за ней. О нас она знала совершенно всё.
Сколько она с нами возилась, сколько мы у неё отнимали нерабочего времени! А ведь у неё была семья, дети. В то время почти все учителя держали скот. И у неё было хозяйство, огород. В школе она вела географию и биологию. Это значит пришкольный участок, это множество ящиков с рассадой, которые надо вытащить на улицу, а вечером занести обратно.     
Конечно, ученики ей помогали, но в выходные дни, в каникулы по каким-то причинам в школе не осталось уже ребят – все ящики она таскала одна.
Однажды в юбилей школы мы с одноклассниками, сбежав с торжественной части, пошли к Марии Васильевне домой, навестить её и узнать, почему не пришла на юбилей. Мы увидели старушку, согнутую пополам. Сердце полоснуло жалостью, ведь в нашем сознании она оставалась всё той же молодой, энергичной, тридцатилетней. Увидев нашу растерянность –  по-прежнему звонко засмеялась: «Это, должно быть, школьные ящики с рассадой меня доконали. Ничего, вот сяду сейчас на диван и приму правильное положение». И захлопотала об угощении.
Не могу не вспомнить об учительнице русского языка и литературы Валентине Анисимовне Сенниковой. Отличительной чертой её была выдержка, терпение, самообладание. Вот кого не хотелось выводить из себя. Она только бледнела, сжимала до синевы губы и наделяла озорника таким взглядом, что он сразу успокаивался. Со мной ей пришлось повозиться: русский язык я не любила, но правила исправно учила, диктанты писала на пятёрки, но вот изложения и сочинения – на двойки. Сочиняя, я так волновалась, что могла не дописать наполовину слово, из одной буквы сделать две и т.д. Самой проверять было бесполезно – свои ошибки я не видела. Несмотря на её усилия, это осталось у меня на всю жизнь. Когда я на выпускном экзамене изложение написала на тройку, Валентина Анисимовна пришла ко мне домой сообщить эту радостную весть.
И последний, о ком хотелось бы рассказать, Анатолий Иванович Русинов. Он был директором школы и, конечно, математиком. Небольшого роста, полноватый, да ещё носивший военные галифе (был участником В.О. войны), он быстро и шумно передвигался по школе. Много курил. Ученики прозвали его ласково «колёсиком». Наконец, в школе появился настоящий директор – хозяйственный и строгий. Я любила его уроки. Они проходили как-то шумно и быстро, зевать там было некогда. Но это был последний год нашего пребывания в школе.
Спасибо вам, учителя, за науку, за воспитание, за любовь и терпение.
Все эти любимые мной учителя уже умерли, оставив частичку себя в нашей жизни. Вечная им память и Царствие Небесное.                                     

Н.М. Жабкина (Шипова)

Этот и другие материалы читайте в газете НВВ № 21 от 24.05.2013 г.
(Советск, Пижанка, Лебяжье, Верхошижемье, Арбаж)

 

Добавить комментарий:

Комментарии  

 
#1 Guest 28.03.2018 06:55
Комментарий был удален администратором
 

You have no rights to post comments