Творчество Смышляева Анатолия Андреевича

Автор: Alexandr вкл. . Posted in Народные вести

Смышляев Анатолий Андреевич

Творчество Смышляева Анатолия АндреевичаРодился 2 апреля 1951 года в деревне Бахтинские Яранского района.

По причине весеннего бездорожья родился на своей родной печке, вероятно, поэтому и возвращался потом к ней многократно и из любых мест, где приходилось жить.

После окончания средней школы учился и жил в г. Кирове, а с 1970 года – в Йошкар-Оле. Основная специальность – инженер-топограф. Во время периодических возвращений на родину с огромнейшим удовольствием работал и электриком, и пчеловодом, и пахарем-сеятелем. И это было самое счастливое время в моей жизни.

Желание писать возникло в четвёртом классе, а возможность заняться литературой намного позднее. С 2000 года публикуюсь в периодических изданиях, альманахах и сборниках как в Марий Эл, так и в московских издательствах под псевдонимом Анатолий Скала.

В октябре 2013 года вышла из печати моя книга «Сказки белого облачка».

Бесконечно рад встрече с читателями НВВ, и встреча эта будет ещё одним из счастливых моментов моей жизни. Благодарю вас всех за внимание, проявленное ко мне.

 

П У Ш И Н К А

От соседнего столика донеслось:

Пушинка была нашей кошкой! Пушистой и белой, как снег; без единого пятнышка. Чудо как хороша!

Дело происходило в кафе, куда я зашел перекусить.

Разговаривали двое сорокалетних мужчин, бритых наголо, Они громко, в подробностях обсуждали то цены на местных путан, то их типы и нравы. Причем, проявляли недюжинную осведомленность во всем, что касалось и самых интимнейших мелочей.

Третий, тот, что начал разговор о Пушинке, был старше их, и до этого все молчал. И, по-моему, он или по случайности оказался в компании стриженых, или, может, они специально подсели к нему… чтоб иметь себе слушателя.

Наконец, после нескольких, совершенно обидных для женщин сравнений их с кошками, прозвучавших в беседе мужчин, их сосед произнес:

Кошки — это единственное из животных, которое может самостоятельно растворять в своем чреве уже зародившихся в нем котят… Если будущий папа ей чем-то не нравится.

Это как? — удивленно раскрыл глаза один из собеседников, второй громко заржал:

Круто, батя! Вот бабам бы так! Чтобы — раз, и готово! Ни нервов, ни ругани. И с больничкой не тратиться!

Молчун тихо ответил:

Возможно, и женщины могут что-то подобное, да нам с вами не говорят. Кто их знает!.. А может, запаздывают в иных случаях … Или просто надеются, что мужчина их как-то изменится с появлением детей… А вообще-то, по-моему, очень опасна такая способность в среде людей. Человеческий род мог давно бы иссякнуть, умей женщины вовремя растворять в себе плод…

Уж у кошек и тех иногда получаются промахи! Взять хоть ту же Пушинку, о которой я только что помянул…

Подружилась она у нас с одним Филей! Ну, знаете, такой рыжий в полоску, противный, и вечно орущий под окнами кот. Но ведь это противный для нас. А Пушинка души в нем не чаяла! За версту было видно, какая любовь к нему в глазах кошечки светится. А особенно, когда Филя с мяуканьем вскакивал на наш подоконник и выманивал Пушинку на свидание. А какие концерты устраивал он по ночам! Серенады его не давали нам спать. А Пушинке и подавно.

И в конце концов мы не стали вообще закрывать окна. Да пусть их влюбляются, думаем. Филя стал, если можно так выразиться, членом нашей семьи. Они с нашей Пушинкой свободно входили в дом и, попив молока, уходили гулять с подоконника в столь любимую им темноту.

Мы следили, чтоб в миске для них всегда было кушанье. Продолжалось так долго. Порой в нашу комнату набивалась такая компания разношерстных котов, что ступить было некуда: все коты. Каких только их не было! Всех цветов и пород! Но все только коты. Самкам вход в дом был закрыт.

Но в конце концов наступил и тот день, когда наша Пушинка столкнулась с изменой. Однажды под вечер Филипп привел с собой к окну кошечку. Так, не слишком блестящую. Увидав восседающую на подоконнике Пушинку, соперница и сама поняла, что не сможет тягаться с подобной красавицей, и дала задний ход. Но Пушинка обиделась и в ту ночь на прогулку не вышла. И в следующую — тоже.

Прошло, может, с неделю иль больше, Филипп к тому времени одумался и орал под окном дурным голосом. Но Пушинка к нему уже не выходила и молча сидела в углу возле печки..

Живот ее к тому времени округлился, и стало видать, как потомство Филиппа шевелится и готово явиться на свет. А отец все орал и орал! Окон больше мы не открывали, поэтому все выкрутасы изменника проделывались в кустах перед домом.

Пушинка лишь слушала, поводя ушками в направлении его криков, и плакала. Увидав эти слезы впервые, мы были в растерянности и не знали, что даже подумать! Пушистая, белая кошечка, уже будучи на последних днях беременности, горько плакала от измены дурашливого кота.

И она день за днем все сидела и плакала.

А потом взобралась на наш книжный шкаф, посмотрела на нас, на ночное окно, — и вдруг бросилась животом на пол… Когда мы подбежали, она дергалась в судорогах. У нее начались роды. Мучительные и продолжительные. Все котята, конечно же, были мертвыми! Мы, как только могли, помогли ей и в этот день, и в последующие. И Пушинка у нас потихоньку оправилась и осталась жива. Но котят у нее с тех пор больше не было.

В этом месте рассказчик замолк. В воцарившейся тишине неожиданно звякнула чья-то вилка. Мужчины, сидевшие за столами, излишне внимательно изучали тарелки. Их спутницы временами вздыхали и, видимо, переваривали про себя этот странный рассказ о кошачьей любви.

А при чем тут какое-то растворение? — спросил один из посетителей, не слишком довольный услышанным. Рассказчик ответил:

Наверное, в данном случае ни при чем… Наша кошечка до последней минуты на что-то надеялась… Что роднит ее больше с женщинами, а не с кошками. Только я вот все думаю… Тут рассказчик как будто задумался и спросил: «А, действительно, сохранился бы род человеческий, умей женщины растворять в себе плод?»

Ну, знаете, — начал тот же мужчина, — мы ведь тоже способны.…

На что? Ну, на что вы способны? — вдруг спросила сидящая рядом с ним женщина, глядя прямо в глаза собеседника.

Ну, на что!.. — растерялся тот.

И вдруг женщина, обтерев рот салфеткой, с размаху пришлепнула ее прямо на лоб спутнику — и все столь же внимательно продолжала смотреть на его лицо.

В зале слабо зааплодировали этой паре, настоль неожиданно и с такой экспрессивностью завершившей рассказ о Пушинке, и в маленьком помещении возобновился обычный шум.

 

Анатолий Скала

Добавить комментарий:

You have no rights to post comments